a
ГлавнаяИзбранноеБЕГИ, ОЛЕГ, БЕГИ…

БЕГИ, ОЛЕГ, БЕГИ…

Российский легкоатлетический сезон подошел к концу, а это значит, что сейчас самое время подводить его итоги. SPORT-SAR пообщался с сильнейшим марафонцем Саратова прямо сейчас Олегом Григорьевым о тренировках, позволяющих бежать 42 километра за 2 часа и 17 минут, конфликте с областной Федерацией легкой атлетики, продвинутых любителях, стартах в родном городе и многом другом…


— Олег, предлагаю начать с самого простого — как оцениваешь сезон? Что в этом году удалось выполнить на стартах, а что — нет?

— Перед этим сезоном у меня была длинная и достаточно серьезная подготовка. Началась она в октябре прошлого года и включала в себя несколько сборов в Киргизии и Турции. Признаю, что в какой-то момент я увлекся, и начало сезона получилось скомканным. Потом навалились и бытовые сложности – покупка квартиры и рождение второго сына. Но я сумел собраться в этот достаточно непростой момент, и где-то за месяц до «Белых ночей» уже чувствовал в себе силы. Все шло своим чередом, но примерно за неделю до старта я понял, что эмоционально очень загружен. Это произошло в силу ряда объективных причин: моя работа с клубом 42run наложила отпечаток, плюс те же бытовые проблемы. В Санкт-Петербург на старт я ехал совершенно опустошенным. В ночь перед забегом не мог уснуть, меня мучили неприятные мысли, и в итоге проспал всего около часа. Я сказал себе: «Хорошо. Значит, будет тяжело не с 30-го километра, а с самого начала». Я настроился на то, что придется немного потерпеть. И с этим настроем на борьбу вышел на старт. В Питере была довольно теплая погода и традиционно высокая влажность, поэтому мокрыми все стали после первого километра. Я чувствовал себя хорошо, а после 15-го километра стал чувствовать себя отлично. Я и еще три спортсмена ушли в отрыв от остальных. Примерно на середине дистанции понял, что мои соперники слишком долго пьют на пункте питания, и этим можно воспользоваться. За день до марафона мы с тренером говорили, что можно убегать после половины дистанции, но это самый оптимистичный вариант, если ты очень смелый. Лучше всего убегать после 35-го километра. Я ускорился после 21-го километра, увеличив темп примерно на 2-3 сек/км, и сделал отрыв, поняв, что убегаю от соперников. И то, что это получается, все больше воодушевляло меня, мой темп лишь возрастал. Примерно на 35-м километре, на участке реверсивного движения, посмотрел на отрыв – мои соперники находились в 700 метрах позади. После этого я уже контролировал ситуацию и добегал до финиша. «Белые ночи» — это тот старт, на финише которого я был по-настоящему счастлив, это было очень круто. Победа была доказательством того, что все не зря, что все страдания и та подготовка, в которую я много вложил и в финансовом, и в эмоциональном плане, не пропали даром.

После этого поступило предложение через две недели там же, в Питере, выступить на полумарафоне «Северная столица», которое с радостью принял. Бежалось уже не так хорошо, потому что после марафона прошло лишь две недели, и я не до конца восстановился. Но благодаря полученным на «Белых ночах» позитивным эмоциям финишировал вторым, причем это второе место вырвал в борьбе. Это меня еще больше воодушевило.

Затем была поездка на сбор на Эльбрус. Я понимал, что мне нужно больше времени на восстановление. Но поскольку российский календарь ограничен, и последний существенный старт – это марафон в Москве 23-го сентября, то выбора у меня практически не оставалось, нужно было бежать там. На подготовку оставалось примерно полтора месяца. Я осознавал, что рискую, потому что по анализам и прочему было понятно, что не успеваю восстановиться. Надежда была на настрой, потенциал или какое-то чудо.

Конечно, не все получилось на Московском марафоне, я занял восьмое место, хотя рассчитывал быть в призерах. Сказался недостаток времени на подготовку и свежести перед началом сезона. Если бы не скомкал подготовку весной, то эти старты прошли бы более гладко, и мне потребовалось бы меньше времени на восстановление. Тем не менее, на нескольких стартах я выступил хорошо. Поэтому после Московского марафона решил отдохнуть, а потом постепенно начать подготовку к новому сезону. В ноябре выезжаю на сбор в Кисловодск, в декабре тоже буду на сборе, но пока не решил, где. Остальную зиму так же планирую провести в подготовке и на сборах. Надеюсь, что нашу легкую атлетику восстановят на международной арене. Есть небольшая вероятность, что это сделают в декабре. Но на мой взгляд, это произойдет где-то в апреле. В таком случае, есть вероятность, что примерно в конце апреля будет возможность пробежать какой-нибудь европейский старт. Но к этому нужно подходить во всеоружии.

— На прошлой неделе Абрахам Киптум сделал полумарафон за 58:18 при среднем темпе 2:45 на км. Что можешь сказать по поводу данного результата? Насколько это приближает всех нас к марафону из 2 часов?

— Долгое время стоял рекорд Зарседая Тадесе — 58:23. Я читал про его тренировки — это космос, это ад, это капец. Но Абрахам побил его на 4 секунды. Вы можете себе представить, что этот чувак еще круче Тадесе? Я — нет. Это что-то потрясающее и вряд ли достижимое в ближайшее время. И все-таки нельзя сравнивать половинку и марафон. Да, технологии шагнули вперед, да, крутые скорости. Но тот же Зарседай ничего не мог на марафоне. А единственный человек, способный к размену двух часов — это Элиуд Кипчоге. Но пока что речь идет об искусственных забегах, таких как SUB2 от Nike. На официальных стартах его же мировой рекорд 2:01:39 не будет побит еще лет пять, на мой взгляд.

— На данный момент у тебя открытый конфликт с Федерацией легкой атлетики Саратовской области. В чем его причина?

— Раньше в нашей легкой атлетике был один центр силы и власти – Федерация легкой атлетики области. Когда я создал свой клуб 42run, он стал отвлекать на себя внимание. Естественно, это не нравится, при том, что раньше была гегемония власти Федерации. На мой взгляд, причина конфликта в этом. К тому же, причиной могла стать разность мышления. Я не считаю, что нужно чего-то ждать, какой-то милости от природы. Я считаю, что нужно двигаться, что нужно или самому зарабатывать, или искать спонсоров. Но сидеть на попечении у государства и бравировать тем, что спортсмены бегают вопреки, бесплатно – это неправильно. Это работает до определенного времени, лет до 20-22. Но век спортивный чуть дольше длится. У меня немного другой взгляд на это. В общем есть разногласия и такого характера. Из-за них я сейчас выступаю только за Москву, опять же не по своей инициативе. Я хочу выступать за Саратов. Но на данном этапе это, видимо, невозможно. Конечно, это влияет на мою карьеру. Хотелось бы, чтобы меня хотя бы частично поддерживали. Благодаря этому я мог бы снизить свою активность в зарабатывании денег на свою же подготовку. Но, видимо, это тоже пока невозможно. Мне, конечно, хватает времени зарабатывать и тренироваться, но не хватает, скорее, нервного ресурса. Я большое количество времени нахожусь либо в тренировочном процессе своих учеников, либо в организационной работе, либо в раскрутке своего бренда, и порой я не могу освободиться от мыслей обо всем этом, даже когда тренируюсь сам.

Когда произошло это расхождение во взглядах с Федерацией?

— Мне не говорили об этом и не намекали. Я об этом узнал, когда увидел финишные протоколы чемпионата России. Там напротив моей фамилии в графе «территория» стояла надпись «Москва». Мне не принципиально, потому что Москва мне все оплатила: дорогу, проживание и все остальное. Саратов бы все равно этого не сделал. Но я здесь живу, это мой дом, и я считаю нормальным выступать за свой дом. А меня просто молча вычеркнули. Никаких шагов к примирению или намеков на это еще не было. Видимо, такой спортсмен, как я, не нужен. Либо такая личность, как я, не нужна области. Скорее, именно второе.

Что ты, как марафонец, думаешь о трейлраннинговых стартах в Саратове — Trail Run Cup 64 и SAMBA TRAIL, насколько данные соревнования повлияют на популяризацию всей легкой атлетики в Саратове?

— Вообще, трейлраннинг мне очень нравится. Но я не люблю его бегать, и я честно всем об этом говорю, потому что это такие страдания, это такие мучения (смеется). Тем не менее, это прекрасный вид спорта, и эти соревнования проводят настоящие фанаты своего дела, и очень качественно проводят. Естественно, это повлияет на развитие спорта в целом. Trail Run Cup – это серия эдаких междусобойчиков, на которые приезжали спортсмены из городов области, например, Маркса или Энгельса. Собиралось порядка 100-150 человек. А SAMBA – это крупный старт, который имеет международное значение и входит в серию ITRA. То есть за эту гонку можно получить квалификационные баллы. Естественно, чем больше соревнований, тем лучше, чтобы у людей был выбор. А чем больше народа, тем больше денег приходит в этот вид спорта, появляются спонсоры, а значит повышается качество организации, профессиональным спортсменам могут заплатить неплохие призовые. Все только выигрывают от развития и популяризации вида спорта. Я мечтаю, чтобы спортсмены не заканчивали со спортом в 20 лет и шли работать учителями физкультуры, а бегали до 30, а, может, и до 40 лет – марафонский век все-таки подольше. Я за выбор, за плюрализм. Мир не черно-белый, а цветной. Наш клуб, 42run, помогал организаторам в проведении Trail Run Cup. У нас есть свой фонд развития, из которого мы периодически черпаем средства для работы самого клуба, и оттуда же мы выделили некоторую сумму на организацию этапов кубка. Ведь нужно не только разметить трассу, но и закупить воду, например. С такими вещами мы и помогали.

Меня, кстати, уже узнают в городе. Когда я выиграл «Белые ночи», на одном из федеральных каналов показали сюжет об этом марафоне. И мне стали встречаться абсолютно незнакомые люди, которые говорили: «О, я тебя по телеку видел!». Скажу даже больше. Я хожу в баню, которая находится недалеко от моего дома. Все 10 лет, что я туда хожу, там мне встречаются одни и те же люди. Они знали, что я спортсмен, но значения этому не придавали – спортсмен себе и спортсмен. А после соревнований я пришел, и они мне говорят: «Мы тебя видели по телеку. Давай сфотографируемся?» (смеется). Я им сказал: «Давайте. Но, ребята, я с вами сюда хожу уже около 10 лет, и раньше у вас такого желания не было» (смеется). Это было приятно. Плюс развитие соцсетей, которое я приветствую и пропагандирую, что это нужно активно использовать, повышает узнаваемость. И на каких-то крупных мероприятиях меня называют по имени, говорят, например: «Мы смотрим твои песни в Инстаграме. Ну, нравится – пой». Или если люди в курсе, что я покупал квартиру, или что у меня родился второй сын, то они поздравляют, спрашивают, как все разрешилось. Фишка соцсетей заключается в том, чтобы показать, что спортсмены – не какие-то недосягаемые звезды, они – такие же люди, как и все. У них такие же проблемы, они, бывает, тоже не хотят идти на тренировку, они расстраиваются, радуются, плачут. И соцсети помогают сблизить массового зрителя и звезду спорта.

Кстати, по поводу пения в Инстаграме. Почему ты решил выкладывать такие видео?

— Я всегда любил петь, и кто меня знал в то время, когда еще не было никаких инстаграмов, те знают, что я всегда напевал что-то. Например, на сборах и соревнованиях, когда готовлю, тоже что-то напеваю. К этому нормально все относились, понимали, что я просто развлекаюсь, сбрасываю нервное напряжение. С одной стороны, это действительно сброс напряжения. Я не держу в себе эмоции, и, если радуюсь, то хочу попеть, и я пою. Плюс это ново, никто из бегунов такого не делает. Но я не делаю это специально, как, в принципе, никогда не показываю в соцсетях то, что никогда не делаю в жизни. Там я именно такой, какой я есть – пою и придуриваюсь иногда. Да, могу написать что-то серьезное, у меня есть такие посты, которые не пользуются популярностью. Они набирают примерно 200 лайков, и то их иногда лайкают только из-за фото, не вчитываясь в смысл. В этом весь я. Могу написать серьезный пост, не до конца раскрывая смысл, немного завуалировав его. Иногда придуриваюсь, иногда пишу открыто о том, что мне не нравится. Моя задача в соцсетях – показать себя с разных сторон. Повторюсь, я не делаю это специально, я стараюсь показывать то, что у меня есть на душе. В основном на песни реагируют положительно, но, конечно, есть и хейтеры, которые пишут что-то вроде «Ну ты и дурачок». Но меня это даже больше веселит, чем положительные отзывы. Я к этому нормально отношусь, понимаю, что чем бы я не занимался, около 30% подписчиков будут хейтерами.

— Можешь ли ты составить определенный портрет человека, занимающегося бегом в России, и насколько саратовский вариант будет отличаться от общероссийского?

— Российский любитель бега — продвинутый, образованный человек. Он точно понимает, что ему нужно заниматься собой. Он достаточно успешен, так как у него остаются время и ресурсы на работу со своим организмом, и он не превращается в растение в общественном транспорте, которое, придя домой, забывается за бутылочкой пенного. Не думаю, что Саратовский вариант сильно отличается от общероссийского.

— Ты веришь в формат онлайн-забегов, когда уже и не нужно приезжать даже на место старта, а соревнуешься «у подъезда»? Насколько это актуально и перспективно?

— Онлайн-забеги — актуально. Есть свои «за» и «против». Но мне кажется, что большого будущего у них нет. Скоро пробеги будут проводиться в каждой деревне и необходимость в них отпадет. А пока это возможность заработать красивую медаль, она и манит любителей. Думаю, что скоро это приестся.

— Почему у Саратова так и нет своего забега, чтобы все надолго и по-настоящему? Это проблема города, или есть какая-то другая причина?

— Вопрос интересный. Постараюсь ответить. Это и проблема города, и проблема организаторов. Чтобы продать клиенту забег в Саратове, нужно сначала продать клиенту сам Саратов. То есть тут нужно поработать самому городу: во-первых, привести его в порядок, во-вторых, чтобы каждый хотел увидеть наш мост, проспект, Волжскую и Парк победы. Тогда человек захочет совместить поездку на хороший старт в нашем городе с туризмом. Пока у нас нет ни хорошего забега, ни туризма. Хотя, показать есть что. Теперь о самой организации забегов. Нужно понимать для чего и зачем это делают организаторы, разложить по полочкам. Допустим, заработать, тогда необходимо учитывать, что это будет не сразу и для начала заработка должно пройти не просто время, а некая эволюция. У нас же организаторы рисовали деревню Нью-Васюки, а по факту оставалось все тоже Гадюкино с парой билбордов на остановках. Невозможно сразу из обезьяны превратиться в человека.

— Возможно ли, что организацией пробегов в Саратове в итоге займутся сторонние люди, и насколько это вообще страшно?

— Так у нас уже занимались сторонние люди. И где они? Давно не видел и не слышал. А для кого страшно? Для них может и страшно, показать свой непрофессионализм и опозориться. Если к нам придут менеджеры уровня Дмитрия Тарасова, то кто будет против? Тут организаторская работа, если что-то не понимаешь о внутренних процессах, можно взять консультанта по спортивной части. Страшнее, когда сторонние люди идут в тренерскую работу, вот тут серьезные проблемы могут произойти со здоровьем реальных людей.

— Ценовой вопрос участия. Где грань, между «дорого — не бегу» и «нормально — бегу»? И должны ли детские забеги в обязательном порядке быть бесплатными?

— Зависит от целей, задач и этапа развития. В любом случае, человек должен понимать, за что он платит. Если платить за соревнования на Набережной, то можно рублей 200-300 брать. Человек и так может там каждый день бегать и взять с собой бутылку воды. Если же интересная трасса по центру города, плюс множество «плюшек» от организаторов, с системой хронометража, то тут цена может быть и 1000-2000. На мой взгляд, когда что-то бесплатное, то это чем-то попахивает. Бесплатный сыр только в мышеловке. Если это коммерческий проект, то он должен быть платным. По детскому забегу — это вопрос цены. Она должна быть минимум в два раза ниже, по сравнению со взрослыми, то есть символической, например, 100-300 рублей.

— Почему формат бесплатных тренировок не особо заходит в Саратове? Так везде, или только у нас, или я ошибаюсь, и все наоборот отлично?

— Формат бесплатных тренировок вообще не заходит почти нигде. Потому что человек не осознает ценности занятия, не вкладываясь в него. Я проводил эксперименты, но формат никогда не заходил, максимум человек выдерживает месяц. Те же, кто платят за тренировки, уже третий год бегают и благодарят.

— Как проходит твой тренировочный день, от обычного до адски тяжелого?

— Если в день у меня одна или две тренировки, и я могу сразу после нее ехать домой, то это халява. Я пообедаю, проверю дневники, лягу спать, далее вторая тренировка, снова проверю дневники — это нормально. Но бывают адовые дни, когда нужно успеть по каким-то вопросам: по личным или по общественным, на встречу с кем-то. Вот тут случается и переписка на ходу с учениками. Обеденный сон отпадает. Правильное питание уходит на десятый план. Приехал, переоделся и на вторую тренировку. Потом работа допоздна. В этом случае также семья где-то рядом, но настолько далеко… Это пиковый адовый день.

Как тебе удается совмещать личные выступления, персональные тренировки с учениками и развитие клуба?

— Во-первых, я достаточно дисциплинированный человек по жизни. У меня есть распорядок дня, в обед или вечером я обычно работаю с учениками, которых сейчас около 20. В остальное время стараюсь тренироваться, но это не всегда получается, иногда мысли о тренерстве и развитии остаются в голове, что, конечно, не очень хорошо. Ко мне обычно приходят люди, которые до этого самостоятельно уже занимались. Они бегали, уперлись в определенный уровень, перестали получать кайф от бега, или начались какие-то травмы, что довольно часто происходит, и после этого решили, что им нужен опытный тренер, который даст правильные советы. Очень многих учеников я сначала лечил, в основном, от травм коленей, после уже мы начинали работать. Люди удивлялись, как мне удалось сделать так, чтобы они работали с удвоенной энергией, больше тренировались и при этом быстрее бегали. Это достигается благодаря специальной структуре плана. У меня уже большой опыт работы с любителями, которые при этом работают, что тоже надо учитывать. Любитель – это не профессиональный спортсмен в миниатюре. Не надо переносить на любителей схему работы профессионального марафонца, у которого в неделю, например, две интервальные тренировки. Если мы делаем 12 тренировок в неделю, то любителю достаточно пяти. Нужно это понимать, набирать опыт.

Самая большая сложность – это потеря человеком мотивации. Когда он мотивирован, то на грамотно построенный план ложится его желание достичь результата, и все, как правило, получается. Если же человек через пень-колоду тренируется, пропускает тренировки, то начинается мучение, а не тренерство. Это мне не интересно даже за деньги. Часть, конечно, можно мотивировать, но иногда на мотивацию влияют глубокие психологические проблемы, с которыми поможет справиться только психотерапевт. В нашей стране, конечно, не принято об этом говорить, но я считаю, что и здесь должен быть грамотный специалист. У меня есть знакомые в этой отрасли, и я могу при желании дать контакт. Был у меня случай, когда я порекомендовал человеку обратиться к психотерапевту, но он так и не связался с ним и взял тайм-аут на год. Потом тот человек попросился обратно в клуб, осознал, что ему это нужно, для чего ему это необходимо. Ему уже не нужно было искать мотивацию, он понял, в чем она заключается. И за месяц мы вернулись на прежние позиции, которые были потеряны за год. Вот что значит мотивированный человек и структурированный план. Я работаю только с теми, кто действительно хочет добиваться результата. У меня нет цели заработать любой ценой. Моя цель – работать с интересными людьми, чтобы работа приносила радость. Думаю, после того как я завершу беговую карьеру, тренерство останется одной из ветвей моего развития. Помимо этого, мне интересны спортивный маркетинг, медиасфера. Я, в общем-то, этим и занимаюсь. Думаю, что легкая атлетика и бег останутся в моем поле деятельности, но в каком амплуа я буду в них работать – покажет лишь время.

Поделиться: